В комментариях к посту одной одиозной журналистки массово обсуждают грамотность нынешних абитуриентов. Инфоповодом стали сетования преподавательского состава МГУ: 82% первокурсников не смогли справиться с диктантом.

У меня нет особых иллюзий насчет ЕГЭ, МГУ и общего уровня грамотности населения страны. По поводу собственного уровня грамотности у меня тоже иллюзий нет: к примеру, я постоянно делаю одну и ту же пунктуационную ошибку. Бороться с ней не пытаюсь: мне так удобней.

Потом выправят на корректуре (при этом у меня есть четкое понимание того, что корректоры существуют для правки мелких неточностей, а не для исправления множественных ошибок).

Поэтому причитать о деградации системы образования я не буду. Гораздо больше меня заинтересовали комментарии.

И противники, и сторонники необходимости знания русского языка в массе своей делали в комментариях серьезные ошибки. Не описки, не пропущенные из-за скорости запятые и прилагательные. И ЕГЭ у них имеет средний род, и «здается им, что...»

В целом Интернет неплохо показывает, что низкий уровень грамотности — не результат последних изменений в системе образования. И те, кто окончили школу еще при советской власти, и те, кто недавно сдавали ЕГЭ, делают примерно одинаковое количество (или «колличество») ошибок при письме.

Но самым удивительным мне представляется теоретическая база, которую подводят под собственную безграмотность. На семи страницах комментариев очень часто озвучивался следующий тезис: «Грамотность при нынешнем развитии технологий не нужна, достаточно спелл-чекера».

То, что спелл-чекер по определению не считывает контекст, от которого могут зависеть варианты написания предлогов, падежных окончаний и уж тем более пасует перед пунктуацией, знает любой компьютерный пользователь, владеющий русским языком. Если слепо полагаться на проверку грамотности, то написанное может потерять смысл. Думаю, многие знают о том, что разные версии текстовых редакторов норовят исправить слова «мультиканальный» на «мультик анальный», «стриптизерша» на «стриптиз ерша» и так далее.

Но самое веселье начинается в ситуациях, когда необходимо писать от руки. В заявлениях, расписках, протоколах. В юности я жил в общежитии, в котором регулярно происходили драки. Приезжала милиция — брать показания. И в протоколе я спросонья насчитывал по 40-50 ошибок.

Надо ли объяснять, что ошибки бывают фатальными? Что сакраментальное «Казнить нельзя помиловать» не просто так остается на слуху веками? Кажется, надо. Потому что людей, которые не в состоянии осознать корневую связь между словами «образ» и «образование», очень много. «Оброзование», «в постеле», «лож» (то ли «ложь», то ли «положи»), «грамматна» (из резюме соискательницы на должность секретаря)… Список распространенных ошибок бесконечен. Большинство этих людей не страдают дисграфией, их просто не научили учиться — отыскивать закономерности, искать достоверные источники информации, анализировать, а не заучивать предмет.

Отсутствие понимания основ языка приводит не только к безграмотности при письме, но и к масштабным выводам, лежащим за пределами реального положения вещей.

«Сложен он <японский язык> исключительно для нас, европейцев, и только потому, что принципиально отличен от латыни, а все наши языки на латынь похожи (хотя бы наличием букв)» — рассуждает о сравнительной сложности русского и японского языков один из комментаторов.

В этом тезисе все такое вкусненькое, что я даже не знаю, с чего начать. С того, что не все европейские языки восходят к латыни, а только романская группа (румынский, итальянский, испанский, французский и другие)? Русский восходит к древнерусскому, древнерусский — к праславянскому, и латынь, и праславянский восходят к индоевропейскому языку — языку-предку всей этой языковой семьи. При том такие европейские языки, как финский, венгерский, и многие другие языки финно-угорской группы не имеют отношения не только к латыни, но и к индоевропейской языковой семье. Они относятся к уральской семье языков. Главное же отличие письменности японской и европейской в том, что письменность в европейских языках относится к фонетическому письму, а в японском — к иероглифическому и слоговому письму.

Для понимания этого достаточно объема знаний детской энциклопедии. Для знания основ русского языка достаточно освоить школьную программу. Для понимания необходимости знать язык государства, в котором живешь, хватит элементарной логики.

Если же оставить грамотность корректорам и энциклопедистам, мы вернемся в те времена, когда в селе был только один человек, знающий основные нормативы государственного языка, — писарь. Или же спелл-чекер.